5. К Постановлению Конституционного суда РФ от 10 сентября 1993 г. № 15-П по делу о проверке конституционности Указа Президента Российской Федерации от 15 августа 1992 г. «Об организации управления электроэнергетическим комплексом Российской Федерации в условиях приватизации»#
Президентом РФ 15 августа 1992 г. был издан Указ «Об организации управления энергетическим комплексом РФ в условиях приватизации». Этим Указом в целях обеспечения надежности энергоснабжения, повышения эффективности единой энергетической системы РФ в условиях приватизации Госкомитету РФ по управлению государственным имуществом поручалось учредить Российское акционерное общество энергетики и электрификации. В составе этого акционерного общества были названы ряд крупнейших энергетических предприятий (ГЭС), находящихся на территории Иркутской области и Красноярского края.
Этот указ был оспорен в Конституционном суде советами депутатов Иркутской области и Красноярского края, которые полагали, что он ущемляет права и интересы области и края как субъектов РФ в отношении находящихся на их территории объектов электроэнергетики и природных богатств.
Конституционный суд в своем постановлении от 10 сентября 1993 г. (ВКС. 1994. № 4–5. С. 54–78) квалифицировал этот запрос как спор о компетенции по поводу разграничения собственности между органами государственной власти Федерации и ее субъектов в сфере совместного ведения. Хотя, как указал Суд, рассматриваемый Указ не был направлен на разграничение государственной собственности, в условиях пробельности и противоречивости законодательства по данному вопросу он может быть истолкован как правовой акт, который, восполнив пробел, произвел такое разграничение. Поскольку, по мнению Конституционного суда, при решении этого спора федеральной властью не было проведено предварительных согласительных процедур, которые позволили бы учесть мнения и интересы субъектов Федерации. Указ был признан не соответствующим Конституции.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ#
Рассматриваемый Указ Президента Российской Федерации не противоречит Конституции Российской Федерации.
Конституционный суд, как представляется, исходил из неверной посылки, что данный указ затрагивает сферу совместной компетенции федеральных органов власти и органов власти Красноярского края и Иркутской области и что президент в одностороннем порядке, без согласования с субъектами Федерации, распорядился объектами собственности, которые могли находиться в совместном ведении.
Однако данный указ президента не регулирует разграничение государственной собственности на территории края, области и вообще не затрагивает вопросы совместного ведения, перечисленные в статье 84.11 Конституции Российской Федерации и соответствующих разделах Федеративного договора.
Указ основан, в частности, на постановлении Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. № 3020-1 о разграничении государственной собственности, в соответствии с которым предприятия топливно-энергетического комплекса, а также предприятия и объекты электроэнергетики, обеспечивающие жизнедеятельность народного хозяйства России в целом и развитие других отраслей народного хозяйства, отнесены к объектам, находящимся исключительно в федеральной собственности (приложение № 1, раздел IV, пункты 2 и 3). В соответствии с пунктом 66 Закона Российской Федерации от 21 апреля 1992 г. об изменениях и дополнениях Конституции указанное постановление Верховного Совета, поскольку не издано иных нормативных актов, предусматривающих регулирование данных отношений, действует и в настоящее время. В части, имеющей отношение к рассматриваемому делу, оно не противоречит Конституции Российской Федерации и Федеративному договору, что подтверждает и позиция Верховного Совета Российской Федерации, который уже после заключения Федеративного договора трижды — 27 января, 21 и 23 июля 1993 г. — вносил изменения в это постановление, не затрагивающие оспариваемые положения.
Данное постановление, как и Указ Президента Российской Федерации от 15 августа 1992 г., не противоречит и части третьей статьи 11.1 Конституции Российской Федерации, предусматривающей, что предприятия топливно-энергетического комплекса могут находиться в собственности как Российской Федерации, так и ее субъектов. Постановление от 27 декабря 1991 г. также относит исключительно к федеральной собственности не все объекты топливно-энергетического комплекса и электроэнергетики, а лишь «обеспечивающие жизнедеятельность народного хозяйства России в целом и развитие других отраслей народного хозяйства», исключает при этом и соответствующие объекты муниципальной собственности (приложение № 3), что отмечено и в постановлении Конституционного суда.
Кроме того, статьи 11.1 и 84.11 Конституции Российской Федерации следует рассматривать в совокупности с ее статьей 72, полностью основанной на положениях Федерального договора и предусматривающей реализацию федеральных полномочий, не требующих процедуры согласования с субъектами Федерации. Так, пункт «е» части первой статьи 72 Конституции Российской Федерации относит к ведению федеральных органов государственной власти федеральную собственность и управление ею, а пункт «и» — федеральные энергетические системы.
Ведение, по нашему мнению, определяет в данном случае исключительную компетенцию федеральных органов государственной власти по правовому регулированию, управлению и распоряжению в отношении указанных объектов.
Как было установлено в судебном заседании, включенные в Перечень Указом Президента Российской Федерации объекты электроэнергетики, находящиеся на территории Иркутской области и Красноярского края, были построены на средства союзного бюджета, входили в систему сначала союзного, а затем федерального подчинения, обеспечивали жизнедеятельность и развитие целых регионов Российской Федерации, выходящих далеко за пределы Иркутской области и Красноярского края, как системообразующие объекты работали в едином режиме и по единому диспетчерскому графику, будучи таким образом неотъемлемой частью единой федеральной электроэнергетической системы. Данное обстоятельство не отрицала и ходатайствующая сторона.
Отнесение федеральных энергетических систем, включая электроэнергетическую, к ведению федеральных органов государственной власти было согласовано со всеми субъектами Федерации, включено в Федеративный договор и затем воплощено в статье 72 Конституции Российской Федерации.
Таким образом, Президент Российской Федерации в Указе от 15 августа 1992 г., опираясь на не противоречащее Конституции постановление Верховного Совета, реализовал предоставленные ему Конституцией и законами Российской Федерации федеральные полномочия, не вторгаясь в вопросы совместного ведения, действовал на основе принципа федерализма и в целях, закрепленных статьей 17 Конституции, — регулирования хозяйственной деятельности, обеспечения развития рыночного механизма, недопущения монополизма.
Указом президента не были затронуты каким-либо образом и полномочия краевых, областных советов народных депутатов в области электроэнергетики, установленные статьей 53.1 Закона Российской Федерации «О краевом, областном Совете народных депутатов и краевой, областной администрации» (в редакции от 23 июля 1993 г.).
Более того, как установлено в судебном заседании, Правительство Российской Федерации по доброй воле вступило в переговорный процесс для урегулирования спорных вопросов с Иркутским областным и Красноярским краевым Советами народных депутатов, причем с Красноярским Советом было достигнуто соглашение по всем спорным вопросам, что отражено в решении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 мая 1993 г. Частично спор урегулирован и с Иркутским областным Советом. Поэтому не основанным на Конституции и деструктивным для дальнейших соглашений с субъектами Федерации следует считать пункт 2 резолютивной части постановления Конституционного суда, предписывающий президенту и правительству Российской Федерации, органам власти Иркутской области и Красноярского края «использовать согласительные процедуры для урегулирования возникшего спора».
Следует отметить также, что имеющий самостоятельное значение вопрос о проверке конституционности постановления Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. № 3020-1 был разрешен с грубыми нарушениями процедуры, предусмотренной Законом о Конституционном Суде Российской Федерации. Данный вопрос не был включен в повестку дня. Сторона, издавшая нормативный акт, — Верховный Совет Российской Федерации — не была извещена о рассмотрении дела и, следовательно, лишена возможности участвовать в нем. Таким образом, не были соблюдены общие принципы судопроизводства — гласность, устность разбирательства, состязательность, равенство сторон, право стороны на изложение своей позиции, нарушены часть первая статьи 28, часть первая статьи 29, часть четвертая статьи 33, части первая — четвертая статьи 36, часть седьмая статьи 41, часть седьмая статьи 42 Закона о Конституционном Суде Российской Федерации.