6. К заключению Конституционного суда РФ от 21 сентября 1993 г. № 3-2 по делу о соответствии Конституции Российской Федерации действий и решений Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина, связанных с его Указом «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» от 21 сентября 1993 г. N2 1400 и его обращением к гражданам России 21 сентября 1993 г.#

Указ Президента РФ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» был подписан 21 сентября 1993 г. в 20:00 часов. В тот же день президент обратился к гражданам России и изложил основные причины и цели своего решения, которые отражены в преамбуле этого указа. В ней констатируется, что в стране сложилась политическая ситуация, угрожающая государственной и общественной безопасности. Большинство Съезда народных депутатов и Верховного Совета предпринимает систематические и все более активные усилия узурпировать не только исполнительную, но даже и судебную функцию. Эти органы прямо противостоят президенту и правительству, противодействуют осуществлению социально-экономических реформ, блокируют принятие новой Конституции, систематически нарушают законодательные процедуры, дискредитируя сам принцип парламентаризма. Не находя опоры в действующем устаревшем и противоречивом законодательстве, президент видит единственный выход из создавшегося кризиса в незамедлительном назначении выборов в новый федеральный парламент и подготовке новой Конституции России.

Учитывая, что Российская Федерация — это новое государство, пришедшее на смену РСФСР, ссылаясь на результаты всенародного референдума 25 апреля 1993 г., стремясь к ликвидации политического препятствия, не дающего народу самому решать свою судьбу, и принимая во внимание, что безопасность России и ее народов — более высокая ценность, нежели формальное следование противоречивым нормам, созданным законодательной ветвью власти, президент постановил прервать осуществление своих функций Съездом и Верховным Советом. Одновременно своим указом президент назначил выборы в Государственную Думу на 11–12 декабря 1993 г., образовывал Центральную избирательную комиссию по выборам, утвердил положение о выборах, меры по подготовке новой Конституции и ряд других мер по организации государственной власти на этот переходный период.

В тот же день, 21 сентября 1993 г., в 22:10 по инициативе ряда судей Конституционный суд собрался для обсуждения конституционности «действий и решений Президента РФ», связанных с его указом. Без изучения соответствующих фактов и материалов, без вызова сторон, заинтересованных лиц и каких-либо других участников процесса, в закрытом совещании большинство судей пришли к заключению о неконституционности указа и обращения президента РФ. В заключении от 21 сентября 1993 г. (ВКС. 1994. № 6. С. 40–56), которое не было мотивировано ни при его принятии, ни в последующем, Конституционный суд нашел также, что это служит основанием для отрешения президента от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности.

Подробно обстоятельства принятия этого заключения Конституционного суда описаны в книге «Москва. Осень 93: Хроника противостояния» (Москва, Республика, 1994), где приведена стенограмма совещания судей. Возникшая правовая проблема была проанализирована в статье члена-корреспондента РАН С. С. Алексеева «Ловушка. Устаревшие правовые нормы загнали в нее сторонников демократических реформ» (Известия № 152 от 13 августа 1993 г.). Автор отмечает, что позитивистские представления о праве как совокупности писаных норм не позволяют легитимно выйти из правового тупика. Проблему могло бы разрешить конституционное правосудие на основе приоритета принципов права и фундаментальных прав и свобод человека.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ#

Приступив к рассмотрению данного вопроса, Конституционный суд нарушил целый ряд норм Закона о Конституционном Суде Российской Федерации и соответственно статьи 121 и 165 Конституции Российской Федерации. Так, из части 2 статьи 121 Конституции однозначно вытекает, что инициатива применения предусмотренного данной статьей порядка отрешения президента от должности может быть проявлена лишь теми органами, которые перечислены в этой норме. Конституционный суд среди них не значится. Кроме того, совершенно очевидно, что в данном конкретном случае оценка конституционности «действий и решений» президента Российской Федерации неотрывно связана с оценкой конституционности его Указа от 21 сентября 1993 г. № 1400 и без этого невозможна. Однако Закон о Конституционном Суде не предусматривает дачу заключений судом по вопросу о проверке конституционности нормативных актов по собственной инициативе, а часть 3 статьи 74 Закона прямо запрещает суду давать заключения по вопросам, которые могут быть предметом рассмотрения в его заседании по делу о конституционности нормативного акта.

В нарушении положений статей 28, 29, 34, 36–44, 57–65 закрытое совещание Конституционного суда происходило в спешном порядке, без какой-либо подготовки, изучения вопроса, без извещения, вызова и выслушивания стороны, издавшей нормативный акт, без выяснения и оценки конкретных обстоятельств, мотивов и аргументов, подготовки данного Указа и обращения Президента Российской Федерации. Это тем более недопустимо, поскольку Конституционный суд фактически заочно и без соблюдения нормальной процедуры, в нарушение всех принципов правосудия, по собственной инициативе вопреки требованиям части 2 статьи 121 предрешил вопрос об обвинении и конституционной ответственности главы исполнительной власти — высшего должностного лица государства.

Уклонившись от рассмотрения правовых аргументов, изложенных в обращении и Указе Президента Российской Федерации, и ограничившись сугубо формальными ссылками на противоречивые в целом ряде случаев и вызывающие сомнения в их правовом характере положения Конституции, Конституционный суд лишился возможности разрешить настоящий вопрос не догматическим толкованием, а исходя из общих начал и смысла Конституции, из общих принципов права, что предусмотрено и Законом о Конституционном Суде (например, пункт 6 части 1 статьи 62). В связи с обвинением президента Российской Федерации в роспуске либо приостановлении деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации Конституционный суд обязан был рассмотреть вопрос о легитимности этих органов, избранных в период существования тоталитарной, признанной Судом же антиконституционной государственной структуры КПСС, в ином, не существующем ныне государственном образовании — РСФСР, и не получивших поддержки большинством голосовавших на всенародном референдуме 25 апреля 1993 г.

Учитывая многочисленные обращения политических партий и движений, групп депутатов, участников Конституционного совещания, представителей общественности о незамедлительном назначении выборов в новый Федеральный парламент, на которые президент ссылается в своем указе и которые совпадают по сути с народным волеизъявлением, Конституционный суд вправе был пересмотреть свое сыгравшее деструктивную роль в разрешении этого вопроса постановление от 21 апреля 1993 г. о порядке подведения итогов референдума в части порядка подсчета голосов по вопросу о досрочных выборах народных депутатов. Последнее, по нашему мнению, противоречит мировой практике, попирает право и волю политически активных граждан непосредственно участвовать в делах общества и осуществлять государственную власть через референдум, а значит, и конституционный принцип народовластия.

Конституционный суд должен был учесть, что в действующей Конституции отсутствуют нормы, обеспечивающие принятие Съездом и Верховным Советом решений, соответствующих волеизъявлению народа на референдуме, побуждающие к таким изменениям конституционного законодательства, которые способствовали бы разрешению существующих противоречий в сфере разделения полномочий исполнительной и законодательной власти, нет норм об ответственности высших представительных органов за узурпацию власти, грубое нарушение основных конституционных принципов, законодательный произвол и попрание правовых процедур законотворчества. В Конституции отсутствуют также нормы, предусматривающие порядок и процедуру принятия новой Конституции. Таким образом, создается не только правовой вакуум, но и правовой тупик, выход из которого на основе лишь формального следования «писаным нормам» невозможен.

Конституционный суд проигнорировал также содержащиеся в обращении и указе президента многочисленные факты нарушения Съездом и Верховным Советом Российской Федерации основополагающих принципов Конституции (что, кстати, констатировалось и во многих заседаниях и постановлениях Конституционного суда дискредитации ими идей парламентаризма, разрушения основ конституционного строя, приведших президента к выводу о том, что в сложившихся условиях единственным соответствующим принципу народовластия средством прекращения этого противостояния, преодоления паралича государственной власти являются выборы нового парламента Российской Федерации.

Это особенно важно, поскольку, исходя из общепризнанных принципов права, любой вид юридической ответственности исключается при наличии крайней необходимости. Конституционный суд, решая вопрос об ответственности президента, не только не опроверг, но даже не обсуждал основной аргумент, содержащийся в его указе: действовал ли президент в ситуации крайней необходимости, когда «формальное следование противоречивым нормам, созданным законодательной ветвью власти» и дальнейшее промедление в разрешении возникшего кризиса угрожало безопасности государства и народа, демократическим преобразованиям и экономическим реформам, и эта угроза не могла быть устранена в сложившихся обстоятельствах другими средствами, а цена нарушения менее значима, чем предотвращенный вред. Перечень защищаемых целей и ценностей в указе президента достаточно очевиден. Кроме того, президент прямо сослался на свои конституционные обязанность по обеспечению государственной и общественной безопасности в стране, охране прав и свобод человека и гражданина, а также на реализацию воли народа, выраженной на референдуме 25 апреля 1993 г., убедительно подтвердившем доверие президенту и его политическому курсу.

Поэтому сугубо оценочными, релятивными и немотивированными представляются выводы Конституционного суда о нарушении президентом именно тех конституционных обязанностей, которые он приводит в качестве оснований своих действий (часть 3 пункта II статьи 121) или конституционных принципов, в защиту которых он как раз выступает (часть 2 статьи 1, часть 2 статьи 3). Напротив, указ президента не только не затрагивает основ конституционного строя, но и однозначно утверждает о сохранении и защите таких конституционных принципов, как народовластие, народное представительство, разделение властей, федерализм и права субъектов Федерации, парламентаризм и охрана прав и свобод человека и гражданина. За пределами исследования и оценки совещания Конституционного суда фактически остались и те положения указа, которые утверждают, что указ носит вынужденный, временный характер, направлен на осуществление конституционных реформ, ставит своей основной задачей обеспечение «мирного и легитимного выхода из затянувшегося кризиса» путем обращения к волеизъявлению народа и проведения демократических выборов высшего представительного органа власти. При этом и в переходный период законодательные функции не узурпируются и не остаются в руках президента и исполнительной власти. Более того, указом (см. пункт 16) вносится на рассмотрение Федерального Собрания (Совета Федерации), которое и должно решить его судьбу.

Совершенно несостоятельной представляется ссылка Конституционного суда на статью 121 Конституции Российской Федерации как на основания прекращения полномочий президента. По нашему мнению, данная норма вообще не может применяться как ввиду полной неопределенности данной процедуры, так и отсутствия даже элементарных правовых гарантий против ее произвольного толкования и применения. Она прямо противоречит порядку отрешения президента от должности, предусмотренному статьей 121 Конституции. Кроме того, в Конституционном суде уже длительное время находится надлежащим образом оформленное ходатайство группы народных депутатов Российской Федерации о проверке конституционности именно этой нормы, что по смыслу Закона о Конституционном Суде делает невозможным ссылку на нее как на правомерную и действующую до разрешения данного ходатайства по существу.

Таким образом, заключение Конституционного суда было принято с грубым нарушением процессуальных норм, при полном отсутствии каких-либо попыток исследования тех обстоятельств, которые входят в исключительную компетенцию Конституционного суда, что повлекло за собой неадекватность оценок и необоснованность выводов Суда.