Глава 2. ПАНДЕМИЯ И ДИСТАНЦИОННЫЙ РЕЖИМ В ОБРАЗОВАНИИ#

Некоторые особенности дистанционного образа жизни#

Прежде всего надо иметь в виду высочайший уровень неопределенности наступившей ситуации. По сути, оказалась повреждена одна из несущих конструкций социального порядка — релевантные и адекватные представления о реальности.

Новизна и неожиданность ситуации были таковы, что даже в современных информационных условиях два месяца самоизоляции (период, отраженный в опросе) не принесли нашим респондентам достаточно полного понимания происходящего. На эту неполноту и затруднения указали две трети опрошенных — 66%. И это при том, что они пользовались многими источниками информации, официальными и неофициальными. Первенство здесь принадлежит информационным изданиям, представленным в интернете (73% ответов), и федеральному телевидению (55%), второй круг востребованности составили региональное телевидение с местными новостями, обсуждение проблемы с друзьями и родственниками, а также блоги и социальные сети интернета (около 30% ответов каждый источник). В свободных дополнениях к анкетному вопросу назывались также интернет-ресурсы Роспотребнадзора и других ведомств и снова подчеркивалось значение личных коммуникаций по поводу заболевания. Методика опроса позволяет довольно точно измерить степень доверия разным источникам информации (см. табл. 2; коэффициент «среднее взвешенное» на шкале от +1 до +4, где +4 — высокое доверие).

Самое высокое доверие вызывали у опрошенных люди близкого им круга — родственники, друзья, знакомые, часто по признаку непосредственного знания случаев заболевания и в соответствии с общесоциальным принципом доверять в основном «своим». Позиции «высокий» и «средний» уровень доверия составили в сумме 80% ответов. Как выяснилось позже, коммуникации «со своими» оказались каналом переноса двояко значимой информации — как о достоверных фактах, известных коммуникантам, так и огромного числа недостоверных, искаженных, антинаучных, невежественных суждений. Они циркулировали в общественном мнении, а значит, присутствовали в представлениях опрошенных наряду со специальными, экспертными знаниями. Они тоже противоречили друг другу, но деваться было некуда, и их тоже принимали к сведению.

Таблица 2. Доверие источникам информации о пандемии (% от числа опрошенных — 135 чел.)#

Почти на этом же уровне доверие вызывали мнения российских и зарубежных специалистов (врачи, ученые) — 29 и 23% соответственно. В сумме с оценкой «средний уровень доверия» это 73 и 76% ответов соответственно. В то же время представители местных властей и государственной власти в качестве экспертов ценились меньше (высокий уровень доверия 7 и 10% ответов соответственно, в сумме со «средним» — 37 и 47%) — примерно так же, как участники групп в социальных сетях, которым относительное доверие высказали 43% опрошенных, а недоверие — 56% (см. также рис. 1).

Подобная структура распределения доверия/недоверия отмечена и в других социологических исследованиях¹.

Измерительная шкала данных, представленных в табл. 2 и на рис. 1 аддитивна, то есть позволяет усиливать позиции полюсов, складывая величины значений «высокое» со «средним» или «среднее» с «низким». Выше мы это проделали, что позволило оценить уровень доверия близкому кругу общения как «в целом» довольно существенный. Однако если этого не делать, а расценить «средний» уровень доверия как скептический, то окажется, что вместе с оценками «низкое» доверие и «недоверие вообще» именно скепсис окажется абсолютно преобладающим. И именно он будет характеризовать атмосферу неопределенности первого периода ковидных трансформаций образа жизни.

Домашние условия удаленной работы#

Жилищные и технические условия для удаленной работы не у всех преподавателей нашего университета оказались одинаково пригодными. Выяснилось, что личными рабочими местами в квартире обладают лишь две трети опрошенных (65%), устройства с выходом в интернет есть только у 73%, на недостаточную скорость домашнего интернета пожаловались 30% участников опроса, и все это существенно влияло на возможность совмещать работу с занятиями детей и других членов семьи, с домашним бытом вообще. Весной 2020 года это удавалось сделать достаточно легко примерно пятой части опрошенных (22%), более или менее удавалось 56% опрошенных и практически не удалось обеспечить удобство занятий в домашних условиях для всех членов семьи почти четверти участников опроса (23%). Понятно, что эти обстоятельства не могли не сказаться на одобрении или неодобрении дистанционного обучения.

Слияние рабочего и личного пространства-времени#

В топохроне самоизоляции произошло антропологически и психологически главное: перестали разграничиваться и даже различаться рабочее и личное пространство и время. «Успехов в работе и счастья в личной жизни» теперь можно было достигать одновременно. Даже если бы мы хотели описать образ жизни в самоизоляции отдельно от способа работы в ней, нам бы это не удалось.

Первые две недели подступающего, но еще не признанного карантинного кризиса, объявленные «нерабочими», оказались для работников высшего образования чем-то вроде переходного модуля к полномасштабной удаленной работе. Видимо, именно в это время в образовании был совершен «крутой поворот» к принципиально новым формам жизни и работы, позволивший в кратчайшие сроки преодолеть почти неизбежную масштабную дисфункцию и буквально перепрыгнуть через пропасть. Далось это очень непросто и было совершено исключительно за счет чувства долга людей и глубокого поглощения работой их свободного времени и отдыха. В каком-то смысле стала зримой реальностью философская метафора Юргена Хабермаса о колонизации системой, то есть типом экономики и государством, жизненного мира человека, его частной и общественной сферы².

Рабочее место теперь было «везде» и «всегда», работа стала почти круглосуточной. К занятиям по расписанию, отныне проводимым на разных интернет-платформах, а по учебным планам это потогонные 700–900 только аудиторных часов в год, добавилась необходимость дополнительно и по-другому к ним готовиться, обеспечивать разросшийся методический «софт» — рассылку материалов, сбор и проверку домашней работы, переписку и консультации в мессенджерах, заполнение электронных учебных курсов по всем читаемым дисциплинам одновременно, не говоря уже о том, что просто осваивать мало знакомые технологии. Общее мнение опрошенных может быть выражено одной фразой, часто звучавшей в ответах на открытые вопросы анкеты и в дополнениях к закрытым вопросам: «Кроме элементарных домашних дел и работы времени ни на что нет». Описание дистанционного способа существования профессии этого времени впечатляет:

Удаленная работа = обычное время, умноженное на 3 / все время уходит на работу в дистанционном формате / теперь рабочий день не менее 12 часов / готовлю и провожу дистанционные лекции, на это уходит почти все время / создаю задания; загружаю задания; проверяю задания / работа увеличилась в объеме /работаю (больше чем положено)! /работаю в два раза больше, чем в условиях локального образования / работаю в усиленном режиме, поскольку объем работы увеличился /работаю, но не по обычному графику а теперь круглосуточно / работаю по ненормированному графику / и т. д.

В этом потерявшем берега, гибридном пространстве работа осуществлялась в своих необходимых, хоть и видоизмененных, формах. Были реализованы практически все виды учебных занятий:

• 60–70% опрошенных так или иначе вели традиционные занятия — лекции и семинары;

• от 80 до 90% опрошенных преподавателей занимались дистанционной выдачей заданий на самостоятельную работу и их проверкой, проводили другие практические занятия (лабораторные работы, консультации);

• от 40 до 50% руководили ВКР в бакалавриате и магистратуре, курировали подготовку кандидатских диссертаций;

• практически все были заняты методической работой: заполняли формы электронных учебных курсов в системе MOODLЕ, готовились к дистанционным занятиям;

• практически все осваивали технологии дистанционного и онлайн-образования.

Среди видов выполняемой работы 17% преподавателей отметили также организационную и научную работу, помощь коллегам в освоении дистанционных технологий, подготовку публикаций, методическую работу, а также те или иные формальные обязанности — все ту же «бумажную работу», которая их явно раздражала, особенно на фоне вновь возникших проблем:

Бесчисленные отчеты о работе / написание очень большого количества отчетов / ведение документации, в том числе отчетной / организация доп. программ / написание РПУД и ФОС / (занятия) всякими тупыми распоряжениями начальников по феномену Даннинга — Крюгера³ / распечатка, сканирование и визирование заявлений студентов / подготовка отчетов / заполнение заявок / подача служебных записок / и т. д.

Технические условия работы#

В отсутствие прямых распоряжений (кроме настойчивых требований заполнять электронные учебные курсы и регистрировать присутствие студентов на платформе Moodle) преподаватели, в сущности, получили большую свободу в выборе средств ведения своих занятий. Наши данные дают возможность составить рейтинг технологий, которые с той или иной эффективностью применялись на практике, с учетом точки зрения двух основных групп-участниц образовательного процесса — преподавателей и студентов (табл. 3).

Как и во многих других случаях, известных по исследованиям дистанта, самые высокие позиции и по массовости применения, и по оценке эффективности принадлежат сервисам видеоконференций ZOOM и Skype. По данным нашего опроса, ими пользовались большинство преподавателей (85–99%). Большое сходство в оценке эффективности этих технологий преподавателями и студентами косвенно указывает на достаточно приемлемый уровень организации самих дистанционных занятий и позволяет более рационально планировать их в дальнейшем.

Таблица 3 Оценка опыта применения интернет-платформ дистанционного образования участниками образовательного процесса (по параметру «высокая эффективность», % от числа опрошенных)#

Респондентам была предоставлена возможность оценить по обычной 5-балльной шкале техническую базу университета и ее работоспособность. Оценивались обеспеченность учебного процесса компьютерной техникой, состояние техники (современность моделей, готовность к работе), программное обеспечение и качество интернет-связи (наличие и скорость в аудиториях). На «отлично» их оценили от 3 до 6% респондентов, а среднее взвешенное не дотягивало даже до «удовлетворительно». Вот почему нельзя исключать, что работа из дома, то есть удаленное дистанционное обучение, лучше обеспеченное связью и классом технологий, было, как минимум, удобнее аудиторного. Но насколько продуктивнее — другой вопрос.